Наши места можно без преувеличения назвать за­поведными: многочислен­ные ерики, лиманы, заводи, ильмени, заросли тамариска, серебристого лоха на не­обозримых просторах раду­ют глаз. Заросли камышей, одевшие кипучей зеленью прибрежные низины, шеп­чутся днём и ночью, днём и ночью, убаюкивая, завора­живая, оберегая жизнь, ко­торая таится в глубине этих дремучих массивов. Едешь, бывало, мимо этой красоты, и ни о чём думать не хочется; только лю­буйся буйны­ми красками, слушай чару­ющие песни, вдыхай чи­стый воздух, н а п о е н н ы й а р о м а т о м цветов, полы­ни и созрева­ющего сена.

П р а в д а , не всё сегод­ня радует. Нет-нет, да и увидишь су­хостой лоха или тамари­ска с черны­ми подпали­нами - следы пожаров. Ра­зогнали лесную службу, не­кому за насаждениями при­сматривать. До девяностых, бывало, все лесные полосы опахивались плутом во избе­жание уничтожения огнём, сушняк вырубался, вывозил­ся. Сегодня полное запусте­ние. Когда был колхоз, все луговины, впадины, ильме­ни и ильмешки выкашива­лись, заготавливалось сено. После насколько хватало глаз расстилалась ровная стри­женная гладь, окруженная или камышовыми крепями, или кудрявыми серебристы­ми лесными полосами. Смо­тришь и думаешь: сколько сена вырастет на будущий год! Среди лоха каждая по­лянка выкашивалась мест­ными жителями для своего подворья. За каждым хозяи­ном негласно закреплялось место выкоса. Поэтому сле­ды присутствия и деятель­ности человека можно было видеть повсюду. Сегодня нет колхоза, сельское население изрядно поредело и состари­лось, молодёжь, какая есть, старается взять от природы всё, что сразу приносит до­ход. Природа без челове­ческого присмотра дичает, разоряется, вымирает.

А несколько последних лет посетила нас ещё одна беда: саранча. Ещё два-три года назад мы только слы­шали, что за селом лютуют полчища саранчи, объедают камыши. В прошлом году мы охраняли свои жилища от прожорливой твари криками и стуками. Сегодня уже мы смирились: саранча сопрово­ждает нас всюду: по дороге на работу, в магазин; огоро­ды, околицу - всё оккупиро­вала саранча, здоровая, отъ­евшаяся на наших камышах, бессовестная. Едешь с Лима­на в Бударино - на протяже­нии всех двадцати киломе­тров она летит, летит и летит. Сейчас она спаривается - на дорогах под колёсами ме­сиво. А на месте кипучих ка­мышовых массивов тоскливо смотрят в небо обглоданные рыжие пики камышовых сте­блей, беспомощные, жалкие, обречённые. Это ли не укор человеческому предатель­ству.

Саранча накрыла нас. Страшно подумать, что бу­дет на следующий год. Ра­боты по истреблению этой напасти практически не ве­дутся. Саранча уничтожает фермерские поля. Фермеры, начиная с весны, пытаются в одиночку бороться с этой тварью, но все их усилия - мёртвому припарка. На фоне всего этого кощунственно блистал роскошью празд­ник - День Лиманского рай­она совместно с 20-летием кампании «Лукойл». Пир во время чумы. Нет, конечно, для лиманцев - это действи­тельно был праздник, над ними небо-то чистое. А какое может быть праздничное на­с т р о е н и е у сельчан, когда над ними не­у с т а н н о реет вра­жина по­х л е щ е Г и т л е р а . На Гитлера хоть сна­ряды Крас­ной армии были, а с этой напа­стью никто б о р о т ь с я не хочет. Пустить бы на эту тьму путинский фронт на отлов, во­оружив сачками. Но не для этой цели создавал наш не­утомимый премьер эту ар­мию: она будет отлавливать голоса избирателей на выбо­рах, чтоб прикрыть потрёпан­ный срам партии реальных дел «Единой России». Так вот хочу спросить эту самую партию «реальных дел»: по­чему именно в годы вашего правления стало возможно подобное измывательство над нашим благодатным краем? И когда реально вы избавите нас от этой чумы? И также хочу выразить по­желание компании «Лу­койл»: если вы в состоянии с такой лёгкостью швырнуть миллионы на развлекаловку с участием заезжей певицы, может, вы выделите десяток миллионов на обустройство земли, из которой качаете деньги?

Е.Г. КОЗОБРОДОВА
c. Бударино