Страна отпраздновала полу­вековой юбилей первого полёта человека в космос. Нашего, совет­ского человека – Юрия Гагарина.

Сегодня нас учат поклоняться «успеш­ным и состоявшимся», подразумевая под этим людей, скопивших в основном не­праведными трудами огромные состоя­ния. А в советские времена «успешными» называли гениальных учёных, выдаю­щихся инженеров, лучших врачей, воена­чальников, доказавших свою успешность на полях сражений Великой войны.

В этот ряд стремглав ворвался – по­добно в ознесшей его р акете - с молен­ский паренек, поднявшийся из толщи народного бытия. Он прошел путь де­сятков миллионов своих сверстников – голодное детство в разоренной войной деревне, трудовая – в полном смысле этого слова – школа, увлечение спортом, техникой, дерзкое стремление вперед, ввысь. Успех Юрия Гагарина стал успехом его поколения, всего советского народа.

Раньше все мальчишки мечтали быть космонавтами, теперь – менеджерами. Журналисты во времена перестройки любили с иронией цитировать строки Юрия Визбора: «…Зато мы делаем раке­ты и перекрыли Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей». Но мы бывали впереди планеты всей не только в области балета.

Мы первыми вырвались в космос, первыми запустили искусственный спут­ник Земли, наши космонавты первыми ступили в космическое пространство. Наши межпланетные станции первыми побывали на Луне и сфотографировали её обратную сторону. В области исследо­ваний космоса мы действительно были впереди планеты всей. «Успех советских учёных и астронавтов, – писал президент Франции Шарль де Голль после полёта Юрия Гагарина, – делает честь Европе и человечеству».

Нашими разработками, сделавшими честь человечеству, гордятся до сих пор. Другие. А мы продолжаем выбрасывать оставленное нам отцами на свалку исто­рии. И не только истории. В 1988 году со­ветский крылатый орбитальный корабль «Буран» совершил космический полёт, закончившийся первой в мире автомати­ческой посадкой. Этот космический чел­нок многоразового использования был рассчитан на 100 полётов, но наступили иные времена, и звёзд «Буран» больше не увидел. Оказавшийся собственностью Казахстана корабль был погребён под рухнувшими перекрытиями монтажно- испытательного корпуса космодрома и в 2002 году полностью уничтожен. Копия «Бурана» – испытательный самолёт-ана­лог (БТС-002) – после мытарств и смены нескольких хозяев нашел пристанище в Германии. Теперь успехами советской космической промышленности, позво­лившими человечеству заглянуть за гори­зонт, будут гордиться посетители Техни­ческого музея города Шпейер.

Вот что говорит депутат Госдумы фракции КПРФ Светлана Евгеньевна Са­вицкая, космонавт СССР №53, дважды Герой Советского Союза. Она – первая в мире женщина, шагнувшая в открытый космос:

«Ну, какие достижения? Вот три спут­ника Г ЛОНАСС п отеряли. Э то « до­стижение»? В кавычках – да. Еще один спутник на орбиту вывели, да не на ту. Использовать по назначению его уже нельзя. Тоже «достижение»… Потеряли квалифицированные кадры, не соблюда­ется технология. Мозги-то еще остались, разработка идет, а собрать не можем. За рыночные годы и работать разучились, и контроль ослаб. Везде снизилась требо­вательность. Знают, как надо делать, но не делают, и за это никто не отвечает. Это характерно для всей страны в послед­ние 20 лет. И с каждым годом все хуже и хуже...

Летаем, повторяя старое на советской технике. Чем тут гордиться? Американцы скоро поставят на прикол свои «Шаттлы», и на орбиту только мы будем их возить на советских кораблях, на старых раке­тах-носителях, невесть когда еще разра­ботанных. Они надежные, на них можно еще летать. Но дальше-то мы не идем. На старом багаже будем выводить на орби­ту американцев, а они нам за это будут платить. Вот и весь рынок.

Было много разговоров о новой кос­мической системе «Клипер». Да, пыжи­лись, «клиперы» обещали. Много чего показывали то одному президенту, то второму. Но президенты не технари. Они юристы. Каждому, кто к ним приходит и рассказывает про сложную ракетно-кос­мическую технику, они, очевидно, верят…

Но дело в том, что мастера повесить лапшу на уши были и в советское время. Однако тогда в руководстве хватало спе­циалистов, способных разобраться, что к чему. А сейчас некому. Этим пользуются недобросовестные отраслевые руково­дители. Сидят на своих постах до посине­ния. Кто откатами занимается, кто – дру­гими своими делами. А страна летает на старой советской технике. И это повод для очень глубоких размышлений о буду­щем нашей науки и космонавтики…

Рисков стало больше. Потому что тех­ника устаревает, утрачивается надеж­ность…. И не только по причине износа. В техническом плане риска сейчас больше, чем было раньше, потому что уровень производства упал, ответственности не стало никакой. На обновленные борто­вые элементы надежды стало меньше, чем раньше».

Светлане Савицкой вторит летчик- космонавт СССР, дважды Герой Совет­ского Союза, лауреат Государственной премии СССР, А.В. Филипченко:

«Что касается сегодняшнего состо­яния нашей космической отрасли, то можно сказать следующее: если мы в 60-е годы были «впереди планеты всей», то начиная с развала Советского Союза, можно так выразиться, «все пошло пра­хом». Мы отстали лет на 25, как минимум.

Что касается нынешнего потенциала и перспектив, то тут у меня двоякое мне­ние. С одной стороны, у нас есть косми­ческий корабль «Союз», очень надежный, я еще на нем летал, и он до сих пор слу­жит верой и правдой. О чем это говорит? Да о том, что сконструировали в совет­ское время этот корабль с таким запасом прочности, что надежнее нашего корабля пока в мире ничего и нет. А во-вторых, это и беда. Увы, перспектив конкретных нет: остались конструкторские бюро, есть ученые, но модернизируют только ста­рый верный «Союз». А новых наработок, конкретных космических перспективных программ – нет.

Очень жалко, что была загублена про­грамма советских «Буранов». «Буран» был даже дешевле, нежели американ­ский «Шаттл».

Вместо того чтобы развить успех, от­работать вложенные в программу сред­ства, проект закрыли, а космический самолет похоронили. Системы, которые были установлены на «Буране», могли бы найти свое применение и в современном авиастроении: для него не были важны никакие погодные условия, он мог са­диться в автоматическом режиме – но это оказалось стране не нужным. Даже если сейчас углубиться в область несбыточной фантастики и представить, что на произ­водство этого самолета-корабля выде­лят деньги, мы, к сожалению, не сможем этого сделать. И не потому, что утеряны технологии, нет, технологии можно вос­становить, а вот кадры – люди – утраче­ны. Старые рабочие ушли, а новых так за 20 лет и не вырастили.

Мне очень больно и обидно, что внимание к космосу по сравнению с со­ветскими временами, можно сказать, на нуле».

«Приехали», – сказал бы Юрий Алек­сеевич Гагарин, доживи он до наших дней.

Геннадий РОСТОВСКИЙ