Image

Мало кто ожидал, что слово «политзэк» прочно войдет в лексикон современной России. Казалось бы, сокрушив «тоталитаризм», апологеты свободы, демократии и либерализма должны были сделать все, чтобы в правовом демократическом государстве, которым по Конституции является наша страна, не было бы никаких преследований по политическим мотивам, а каждому человеку гарантировалась бы свобода мысли и слова. Тем не менее, уже не десятки, а сотни людей, не желающих мириться с режимом полицейщины и задыхающихся в атмосфере путинского казарменного капитализма, прошли через тюрьмы. Все они разные: есть среди них молодые романтики и офицеры ГРУ, опальные олигархи и радикально настроенные писатели. Несмотря на свою идеологическую несхожесть, все они попали под каток режима, стремящегося закатать в асфальт все яркое и нестандартное. Все они ценят свою свободу больше, чем материальное благополучие и карьеру, престиж и положение в обществе. И все они, даже лишенные свободы внешней, сохраняли свободу внутреннюю, которая дается не по велению власти, а принадлежит человеку от рождения. За эту свободу они готовы умереть.

14 декабря 2004 года 40 нацболов «захватили» приемную Администрации президента в Москве и удерживали ее 40 минут. Нацболы принесли с собой книжечки Конституции и листовки с претензиями к президенту РФ. Кроме того, они потребовали встречи с Владимиром Путиным.

На минувшей неделе Астрахань посетил один из участников той акции Владимир Ангиров. Мы встретились с Владимиром и попросили дать интервью нашей газете, на что он охотно согласился. Владимиру 22 года, живет в Москве, учится на философском факультете МГУ.

 

- Владимир, ты был участником громкой акции «декабристов». Расскажи, что произошло тогда в приемной администрации.

- В акции принимали участие 40 человек. Все были взяты под стражу и обвинены в попытке насильственного захвата власти, ст. 278-я УК РФ. По этой статье обвинялось не так много человек за всю историю российского уголовного законодательства, в частности, Радуев и Березовский.

- Кто кроме тебя участвовал в акции?

- Такие люди, как Марина Курасова, Денис Оснач, Михаил Ганган и др.

- Почему вообще возникла такая идея? Какую цель вы преследовали? Какие требования выдвигали?

- Да все наши старые претензии к Путину: фальсификация выборов, ограбление народа через «монетизацию льгот», возобновление политических репрессий и т.д. Только в тот раз все это было адресовано непосредственно в Администрацию Президента. Мы пришли в приемную, куда вправе придти каждый гражданин России, чтобы пообщаться с каким-нибудь чиновником, может, и самим президентом.

- И что произошло на месте?

- Мы пришли, все сорок человек, и начали требовать встречи с каким-нибудь чиновником из Администрации президента. Насколько нам было известно, в этот день должен был принимать советник президента Андрей Илларионов. Мы хотели встретиться и передать требования, изложенные в листовке. Но нам в такой встрече отказали. Тогда мы, в свою очередь, отказались выходить из кабинета. Затем был вызван ОМОН, который взломал двери, всех избил, погрузил 40 человек в автобус и отвез в отделение милиции, где нам и было предъявлено то самое нелепое обвинение.

- Вы ведь не пытались захватить власть, а лишь одно из помещений, принадлежавшее власти?

- Власть, нет, конечно. Но раз нам отказались предоставить возможность встретиться с чиновниками, мы решили требовать этой встречи.

- А где ты пребывал в ожидании суда?

- В Бутырском СИЗО. Находился там в течение года. Суд проходил летом-осенью 2005 года.

- Приговоры какие вынесли?

- 32 человека выпустили с условными сроками, 8 человек получили реальные сроки лишения свободы. Я получил 3 года условно.

- А что можешь рассказать о бутырском СИЗО? Каким было отношение сокамерников, администрации тюрьмы?

- Отношения с сокамерниками, конечно, были неоднозначны, но в целом вполне приемлемыми. Я все это время провел в маломестной камере, тогда как большинство товарищей – в общих. Люди разные: грабители, разбойники, торговцы наркотиками…

- И как ты себя чувствовал в этой компании?

- Я себя чувствовал нормально. Компания в общем-то обычных людей, попавших в непростые условия. Никаких критических ситуаций не было. Ко всем участникам акции относились как к обычным заключенным. Конечно, все понимали, что дело наше необычное, с политической спецификой.

- А со стороны администрации тюрьмы было давление?

- Да, было давление со стороны оперативных сотрудников. Принуждали отказаться от своих убеждений, дать нужные показания. Но надо сказать, у них были ограниченные возможности, потому что дело все-таки было громким и довольно хорошо освещалось в СМИ, в частности в «Новой газете» и «Коммерсанте». Кстати сказать, благодаря Анне Политковской наш процесс впервые получил огласку в СМИ федерального значения. Именно она написала первую статью спустя неделю после нашего ареста. До этого все делали вид, что ничего не призошло.

- Со стороны товарищей поддержка чувствовалась?

- Конечно, была поддержка. Товарищи находили адвокатов и материально обеспечивали во время отсидки: дачки, переводы денег и т.д.

- Как повлияли все эти события на участников акции. Вас это сломало или убедило в своей правоте?

- Большая часть участников по-прежнему продолжает заниматься политической деятельностью, многие даже более активно, можно сказать профессионально. Кто-то, естественно, отошел от организации, ушел в семейную жизнь, в работу, но никто не отказался от убеждений и не пожалел о содеянном.

- А сейчас чем занимаешься?

- Учусь на философском факультете МГУ. В общественно-политической жизни участвую в маршах несогласных, а также иных мероприятиях, проводимых «Другой Россией», старюсь вести как можно более активный образ жизни.

- Какие методы борьбы, по-твоему, возможны в обстановке полицейского режима?

- Создавать политически сознательную среду. А из нее можно будет уже строить какую-то организацию. Надо сделать так, чтобы как можно большее количество людей задумалось о том, положении, в каком они находятся.

- Тебе не помешает твоя деятельность в работе, карьере, личной жизни?

- В учебе уже помешала. Меня отчислили с юридического факультета МГУ, и после освобождения я был вынужден поступить на философский. Проблемы, скорее всего, будут, но если ты веришь в правоту своих убеждений, тебя не должно это смущать.

- А тебе не кажется, что эффективность акций, подобных вашей, равна нулю? Вы просто отдаете себя на растерзание чудовищу, которое вас и пожирает?

- Я думаю, что это не так. Только от нашей акции резонанс был довольно большой. Власть начинает задумываться о том, что в обществе есть немалое количество молодых людей. готовых идти до конца и жертвовать собой. Чиновник будет сидеть у себя в кабинете и постоянно ощущать дыхание НБП. А опыт пребывания в местах лишения свободы на самом деле очень полезен, он только закаляет человека. Происходит переоценка ценностей. Пропадает страх перед тюрьмой, перед Системой вообще. Человек начинает понимать, что страшнее может быть только смерть.

- Вас не смущает сотрудничество с такими людьми, как тот же Илларионов или Касьянов? Ведь вы сегодня сотрудничаете с теми людьми, против которых боролись вчера, которых забрасывали яйцами и пакетами с майонезом, в кабинеты которых врывались. Вам не кажется, что у них совсем иные цели, что вас могут просто использовать в своих интересах, а потом избавиться за ненадобностью.

- Когда в стране реакция, когда нет политических свобод, нет легальной возможности влиять на политику государства, тактический союз возможен с любыми противниками власти. При этом мы вовсе не отказываемся от своей идеологии, сохраняем чистоту собственных взглядов. Может, и Путин когда-нибудь станет нашим союзником. Сотрудничать можно хоть с чертом. Главное, чтобы ты, в конечном счете, ты обманул черта, а не он тебя. Мы выступаем за создание широкой коалиции оппозиционных сил. Очень хотелось бы, чтобы в деятельности такой коалиции участвовали бы и коммунисты.

 
Беседовал
Александр Токарев